воскресенье, 4 мая 2008 г.

КОНСПЕКТ. КРИТИКА ГОТСКОЙ ПРОГРАММЫ. ГЛАВА 1 ПОЛОЖЕНИЕ 3

К. МАРКС КРИТИКА ГОТСКОЙ ПРОГРАММЫ (1)
КОНСПЕКТ
Начало конспекта. Первая страница. Пояснения.

Содержание:
Предисловие Ф.Энгельса
К.Маркс Письмо В.Бракке
К.Маркс Замечания к программе германской рабочей партии
Глава I.
Положение 1
Положение 2
Положение 3
Положение 4
Положение 5
Глава II.
Глава III.
Глава IV.
А. Свободная основа государства
В. Духовные и нравственные основы государства
Ф.Энгельс Письмо к А.Бебелю
Ф.Энгельс Письмо к К.Каутскому
Примечания
Выводы. Преодоление дурного социализма

К. МАРКС ЗАМЕЧАНИЯ К ПРОГРАММЕ ГЕРМАНСКОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИ
Глава I.
3. "Освобождение труда требует возведения средств труда в достояние всего общества и коллективного регулирования совокупного труда при справедливом распределении трудового дохода".

"Возведение средств труда в достояние всего общества"(!) обозначает, по-видимому, их "превращение в достояние всего общества". Но это лишь мимоходом.
Что такое "трудовой доход"? Продукт труда или же его стоимость? А в последнем случае, вся ли стоимость продукта или только та часть стоимости, которую труд присоединил к стоимости потребленных средств производства?
"Трудовой доход" — расплывчатое представление, выдвинутое Лассалем вместо определенных экономических понятий.
Что такое "справедливое" распределение?
Разве буржуа не утверждают, что современное распределение "справедливо"? И разве оно не является в самом дело единственно "справедливым" распределением на базе современного способа производства? Разве экономические отношения регулируются правовыми понятиями, а не наоборот, не возникают ли правовые отношения из экономических? И разве разные социалистические сектанты не придерживаются самых различных представлений о "справедливом" распределении?
Чтобы знать, что в данном случае подразумевают под словами "справедливое" распределение, мы должны сопоставить первый параграф с этим параграфом. Последний предполагает такое общество, в котором "средства труда составляют общественное достояние и совокупный труд регулируется коллективно", а в первом параграфе мы видим, что "доход от труда принадлежит в неурезанном виде и на рапных правах всем членам общества".
"Всем членам общества"? Даже и неработающим? Где же тогда "неурезанный трудовой доход"? Только работающим членам общества? Где же тогда "равное право" всех членов общества?
Но "все члены общества" и "равное право" — очевидно только фразы. Суть же дела в том, что в этом коммунистическом обществе каждый работник должен получить лассалевский "неурезанный трудовой доход".
Если выражение "трудовой доход" мы возьмем (сначала в смысле продукта труда, то коллективный трудовой доход окажется совокупным общественным продуктом.
Из него надо теперь вычесть:
Во-первых, то, что требуется для возмещения потребленных средств производства.
Во-вторых, добавочную часть для расширения производства.
В-третьих, резервный или страховой фонд для страхования от несчастных случаев, стихийных бедствий и так далее.
Эти вычеты из "неурезанного трудового дохода" — экономическая необходимость, и их размеры должны быть определены на основе наличных средств и сил, отчасти на основе теории вероятности, но они никоим образом не поддаются вычислению на основе справедливости.
Остается другая часть совокупного продукта, предназначенная служить в качестве предметов потребления.
Прежде чем дело дойдет до индивидуального дележа этой оставшейся части, из нее вновь вычитаются:
Во-первых, общие, не относящиеся непосредственно к производству издержки управления. Эта доля сразу же весьма значительно сократится по сравнению с тем, какова она в современном обществе, и будет все более уменьшаться по мере развития нового общества.
Во-вторых, то, что предназначается для совместного удовлетворения потребностей, как-то: школы, учреждения здравоохранения и так далее. Эта доля сразу же значительно возрастет по сравнению с тем, какова она в современном обществе, и будет все более возрастать по мере развития нового общества.
В-третьих, фонды для нетрудоспособных и пр., короче — то. что теперь относится к так называемому официальному призрению бедных.
Лишь теперь мы подходим к тому "распределению", которое программа, под лассалевским влиянием, так ограниченно только и имеет в виду, а именно к той части предметов потребления, которая делится между индивидуальными производителями коллектива.
"Неурезанный трудовой доход" незаметно превратился уже в "урезанный", хотя все удерживаемое с производителя как частного лица прямо или косвенно идет на пользу ему же как члену общества.
Подобно тому как исчезла фраза о "неурезанном трудовом доходе", так исчезает теперь и фраза о "трудовом доходе" вообще.
В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обенивают своих продуктов; столь же мало труд, затраченный на производство продуктов, проявляется здесь как стоимость этих продуктов, как некое присущее им вещественное свойство, потому что теперь, в противоположность капиталистическому обществу, индивидуальный труд уже не окольным путем, а непосредственно существует как составная часть совокупного труда. Выражение "трудовой доход", неприемлемое и в настоящее время из-за своей двусмысленности, теряет таким образом всякий смысл.
Мы имеем здесь дело не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а, напротив, с таким, которое только что выходит как раз из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, сохраняет еще родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло. Соответственно этому каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам дает ему. То, что он дал обществу, составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя — это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нем. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме.
Здесь, очевидно, господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров, поскольку последний есть обмен равных стоимостей. Содержание и форма здесь изменились, потому что при изменившихся обстоятельствах никто не может дать ничего, кроме своего труда, и потому что, с другой стороны, в собственность отдельных лиц не может перейти ничто, кроме индивидуальных предметов потребления. Но что касается распределения последних между отдельными производителями, то здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой.
Поэтому равное право здесь по принципу все еще является правом буржуазным, хотя принцип и практика здесь уже не противоречат друг другу, тогда как при товарообмене обмен эквивалентами существует лишь в среднем, а не в каждом отдельном случае.
Несмотря на этот прогресс, это равное право в одном отношении все еще ограничено буржуазными рамками. Право производителей пропорционально доставляемому ими труду; равенство состоит в том, что измерение производится равной мерой — трудом.
Но один человек физически или умственно превосходит другого и, стало быть, доставляет за то же время большее количество труда или же способен работать дольше; а труд, для того чтобы он мог служить мерой, должен быть определен по длительности или по интенсивности, иначе он перестал бы быть мерой. Это равное право есть неравное право для неравного труда. Оно не признает никаких классовых различий, потому что каждый является только рабочим, как и все другие; но оно молчаливо признает неравную индивидуальную одаренность, а следовательно, и неравную работоспособность естественными привилегиями. Поэтому оно по своему содержанию есть право неравенства, как всякое право. По своей природе право может состоять лишь в применении равной меры; но неравные индивиды (а они не были бы различными индивидами, если бы не были неравными) могут быть измеряемы одной и той же мерой лишь постольку, поскольку их рассматривают под одним углом зрения, берут только с одной определенной стороны, как в данном, например, случае, где их рассматривают только как рабочих и ничего более в них не видят, отвлекаются от всего остального. Далее: один рабочий женат, другой нет, у одного больше детей, у другого меньше, и так далее. При равном труде и, следовательно, при равном участии в общественном потребительном фонде один получит на самом деле больше, чем другой, окажется богаче другого и тому подобное. Чтобы избежать всего этого, право, вместо того чтобы быть равным, должно бы быть неравным.
Но эти недостатки неизбежны в первой фазе коммунистического общества, в том его виде, как оно выходит после долгих мук родов из капиталистического общества. Право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества.
На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: Каждый по способностям, каждому по потребностям!
Я остановился более обстоятельно на "неурезанном трудовом доходе", с одной стороны, и на "равном праве" и "справедливом распределении" — с другой, для того чтобы показать, какое большое преступление совершают, когда, с одной стороны, стремятся вновь навязать нашей партии в качестве догм те представления, которые в свое время имели некоторый смысл, но теперь превратились в устарелый словесный хлам, а с другой стороны, желают извратить реалистическое понимание, с таким трудом привитое партии, но теперь уже пустившее в ней корни, идеологическим правовым и прочим вздором, столь привычным для демократов и французских социалистов.
Помимо всего вышеизложенного, было вообще ошибкой видеть существо дела в так называемом распределении и делать на нем главное ударение.
Всякое распределение предметов потребления есть всегда лишь следствие распределения самих условий производства. Распределение же последних выражает характер самого способа производства. Например, капиталистический способ производства покоится на том, что вещественные условия производства в форме собственности на капитал и собственности на землю находятся в руках нерабочих, в то время как масса обладает только личным условием производства — рабочей силой. Раз элементы производства распределены таким образом, то отсюда само собой вытекает и современное распределение предметов потребления. Если же вещественные условия производства будут составлять коллективную собственность самих рабочих, то в результате получится также и распределение предметов потребления, отличное от современного. Вульгарный социализм (а от него и некоторая часть демократии) перенял от буржуазных экономистов манеру рассматривать и трактовать распределение как нечто независимое от способа производства, а отсюда изображать дело так, будто социализм вращается преимущественно вокруг вопросов распределения. Но когда истинное отношение давным-давно уже выяснено, к чему же снова возвращаться вспять?

Комментариев нет:

работы
конспекты
определения
заметки на полях
очень важные размышления. право не возникает на пустом месте. под ним лежит "некое" основание. право есть всего лищь отражение этого основания.
справедливость - ненаучное понятие. в древноти этично и очень справедливо было съедать своего повержанного врага, но сегодня это будет выглядеть, мякго говоря, не очень красиво.

теперь вернемся к науке социализма. советский социализм в пример ласалевскому коммунизму создал великую иллюзию бесплатного получения, т.е. неурезанного трудового дохода, всеми и каждым членом общества. При этом советским социалистам по законам жизни пришлось просто резать совокупный общественный продукт на части и распределять их как описал Маркс. А под шумок большую часть тратить на волюнтариские решения и на политическую целесообразность, то есть осуществление вековой мечты о человеческой справедливости во всем мире. (поддержка социализма в мире, а на самом деле бандитов и авантюристов, не только не понимающих социализм, но и напротив наносящих ему непоправимый вред; осуществление нерентабельных маштабных проектов (БАМ), сельское хозяйство, траты на ВПК; война в Афганистане)

советские социалисты видимо не дочитали до этого места, потому что на образование и на медицину финансы выделялись по остаточному принципу. Естественно Маркс предполагал, что развитое общество будет стремиться вкладывать средства в людей их образование и здоровье, так как разделение труда потребует все больших знаний и умений, а стабильное развитие общества напрямую связано со здоровьем каждого его члена.

заметьте Маркс говорит о коммунистическом обществе, идеальном коммунистическом обществе.

но он ученый, и вынужден анализировать те обстоятельства и явления, которые лежат перед ним фактами. А факты упрямая вешь. Маркс описывая их, от теории возвращается на грешную землю, населенную грешными людми, интересы которых сотоят в том, чтобы получить достаточно энергии для своего воспроизводства, но лучше и эффективнее обмена, как естественного способа распределения, общество еще не изобрело, и Маркс стыдливо деньги (товары, овеществленный человеческий труд) называет квитанциями.

если равное количество труда будет обмениваться на равное количество труда, то оно будет происходить именно как обмен эквивалентами в среднем. Равная мера труд, который на практике и по утверждению самого же Маркса, на самом деле, не равен и есть та основа возникающего среднего обмена, а не эквивалентного индивидуального обмена. Именно неравный труд и разделение труда порождают среднию, общественно необходимую величину труда. Практика советского социализма для устранения постоянно возникающего неравенства, любой дополнительный доход полученный членом общества объявляла преступным. А деятельность направленную на получения такого дохода, пресекала специальным органом надзора и репресий - ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности)

Далее внимание! очень важно, для понимания развития общества вообще и социализма, а также советского социализма, в частности.

таким образом в советском социализме неравное право при неразвитых производительных силах стало тормозом в производительности труда, в совокупности с другими мерами воспитало не инициативного, не предприимчивого и ленивого рабочего.

так же исп. в теории государтсва. Индивидуумы общества вынуждены мириться с развившимся из недр разделения труда государством, только потому, что не могут договорится с друг другом в повседневной практике личных и экономических отношений без насилия, в силу общего уровня развития производительных сил и соответственно общего уровня развития культуры. В силу этих обстоятельств обществу требуется третья сила, которой делегировано право большего насилия, чем это могут совершить две спорящие стороны.

Именно вопросы распределения всегда были главными мотивами поведения советских руководителей. Вместо того чтобы изменить сами условия производства, они, всего лишь, поменяли условия распределения, при этом буржуазную частную собственность сменили на частную собственность государства. Это было так, независимо от того какие лозунги красовались на фасаде "вульгарного" советского социализма. Только человек не разбирающийся в политической экономии может утверждать, что 70 лет в Советском Союзе был социализм. На марксовой "коллективной собственности самих рабочих" я остановлюсь дальше. А вот эффективный механизм необходимого общественного распределения, наверное, выглядит так...см. ссылку